«В спортзале мы прошли семь кругов ада»: 21 год со дня теракта в Беслане

Она успела увидеть, как сын вместе с одноклассниками спускается со школьного крыльца, и вдруг услышала крик девочки: «Бегите! Быстрее! Бандиты стреляют!». После этого Лариса увидела и людей в черном с оружием, двигавшихся к ним по переулку. Вместе с детьми она побежала к школьному зданию, думая, что смогут выскочить через окно одного из классов на улицу с другой стороны. Но на окнах были решетки.

«Террористы, по всей видимости, досконально знали план школы. Детей и родителей стали загонять в классы и в спортзал», — рассказывает Лариса. Потом всех, кто был в классах, завели в спортзал и начали его минировать. «В воздухе висел один сплошной крик», — вспоминает Кудзиева.

Одному заложнику удалось сбежать через боковую дверь, после чего все двери забаррикадировали. Террористы приказали всем говорить только по-русски, и, когда отец двоих детей Руслан Бетрозов попытался по-осетински успокоить остальных, его застрелили в упор.

Позже Лариса попыталась помочь сидевшему рядом с ней Вадиму Боллоеву, в которого террорист выстрелил за то, что он не встал на колени. Услышав ее просьбу привести врача, один из боевиков приказал ей идти в угол.

«Около стены сказал мне: "На колени". Я ответила: "Нет". Он снова говорит: "На колени". Я еще резче отвечаю: "Нет". Он вскидывает автомат, а дальше все было как в замедленной съемке... Я увидела, как мой сын потянулся, пытаясь разглядеть, что происходит со мной. Мы пересеклись глазами. В голове мелькнула мысль, что у него уже нет отца, а сейчас мать в его глазах будет казаться слабой. Я схватила дуло автомата, отвела его в сторону», — рассказывает Кудзиева.

Она начала разговаривать с террористом. Услышав диалог, к ним подошел еще один, которого, как Лариса узнала позже, называли Абдуллой. Он приказал ей вернуться на место.

Боллоева спасти не удалось: ему нужна была операция, но провести ее не дали. Однако раненого и многих детей удалось хотя бы напоить. «Я снова стала кричать, что нужен врач, вода, бинты. И тут мне этот конопатый бандюга, который пытался поставить меня на колени, передал баклажку воды. Я напоила раненого, тут все вокруг начали просить: "Дай воды, дай воды". Баклажка пришла обратно пустая...» — вспоминает Кудзиева.

Террористы сбили краны в умывальниках, люди мучились от жажды. Среди заложников были и младенцы, и глубокие старики. Маленький сын Кудзиевой мечтал о ванне со спрайтом, и она обещала ему непременно осуществить его желание после возвращения домой. Несколько раз Ларисе удалось вывести в душевые детей и напоить их.

«Когда возвращалась на место, женщины стали со всех сторон просить: "Лариса, отведи моего ребенка... И моего... и моего..." Я снова окликнула Али, показала ему уже 4 пальца. Он мне снова мотнул головой. А у него у самого нога была на растяжке. Пока шла к душевым, мне передали еще детей. Женщины стали кричать Али, чтобы он разрешил и их детям напиться. И тут он как подскочит, как заорет: "Кто вам сказал, что я Али? Кто вам сказал, что я добрый? Я пришел вас убивать!" — рассказывает Кудзиева.

Террористы обратили внимание на черный наряд Ларисы. Она не стала говорить о трауре по мужу, сославшись на любовь к этому цвету. Тогда ее спросили, сколько у нее детей. Лариса назвала своих и сына Вадима Боллоева. И после этого ей предложили сделку.

«Мы выпустим твоих детей, а также твоих родственников, если они есть в зале, если ты наденешь хиджаб и пояс шахидки», — сказали Ларисе террористы.

Она узнала, что их женщины погибли при попытке штурма, и попыталась потянуть время, не давая ответа. Спрашивала, что такое хиджаб и рассказала, что не мусульманка. После этого воцарилось молчание, и она попросила время подумать. Ей разрешили вернуться на место.

3 сентября в спортзале прогремело несколько взрывов. Параллельно начался штурм. Незадолго до этого Ларисе позволили собрать нескольких детей в тренажерном зале, где было прохладнее. Это спасло их от взрыва — они оказались словно в бомбоубежище. Потом террористы начали заставлять людей, которые там были, выйти.

В итоге многие оказались в столовой, где шел бой. «Нас ставили на окна, заставляли махать руками и кричать, чтобы не стреляли. Женщины становились на подоконники, пули их сбивали. Боевики стреляли, а потом прятались в комнатушки, где были хозблоки. А мы были между двух огней, лежали на полу живым ковром. Ребятишки, спасаясь от пуль, забирались в шкафы и в большие кастрюли...», — вспоминает Кудзиева.

Ларису зацепило осколками гранаты, она подумала, что умирает. Когда она пришла в себя, вокруг уже ходили солдаты. Следующий раз она очнулась в больнице Беслана, узнала врача — друга ее покойного мужа. Тот, поняв, кто перед ним, настоял на ее срочном переводе во Владикавказ, в Республиканскую клиническую больницу. 

По дороге она дважды была на грани смерти, в больнице она впала в кому, была на ИВЛ ей сделали две операции. Потом за все годы операций было еще 31. Она не чувствует половины лица — там нет мышц, нервных окончаний и большей части скуловой кости. Лариса нуждается в регулярной подтяжке тканей, но эти операции не дотируются государством, поэтому приходится просить материальную помощь. 

Каждый год она приезжает из Владикавказа, где теперь живет, на место трагедии. «Мы не забудем то, что произошло там в 2004 году, дети наши будут приходить в эту школу и на кладбище, и дети наших детей будут приходить.

Жертвами теракта стали больше тысячи человек. Погибли 334 человека, 186 из них дети. Количество раненых превысило 800 человек.