Меховая одежда — важнейший в России атрибут. Она оберегает человека нашей суровой зимой. Но, кроме того, мех является и показателем обеспеченности его владельца. Историки моды усматривают связь престижности зимнего лука с общественно-политическими катаклизмами и научно-техническим прогрессом.
Лук по-советски. Историк Наталия Лебина — о шубной моде в СССР
У людей, «сделанных в СССР», слово «лук» вызывает в основном гастрономические ассоциации. Но ныне мы не о селёдке под шубой, а о шубах советских женщин. Прогуляемся по недавнему прошлому и вспомним, как выглядела, добывалась и что значила меховая одежда для её обладательницы. Экскурсию ведёт доктор исторических наук, профессор Наталия Лебина.
Коллаж: Анна Иванцова
В России после 1917 года женская меховая одежда ценилась прежде всего как вещь, позволявшая согреться в морозы. В годы Гражданской войны дорогие и престижные меха носили и в пир, и в мир представительницы бывших имущих классов. Английский журналист писал: «...Я видел одну молодую женщину в хорошо сохранившемся, по всей очевидности, дорогом меховом пальто, а под ним у неё виднелись соломенные туфли с полотняными оборками». Горожанки среднего достатка донашивали так называемые «ватошные» — на стёганной подкладке из ваты — пальто и жакеты. На городских улицах мелькали и женщины, одетые в кожухи — тулупчики из овечьих шкур. По ордерам «ценным товарищам», то есть особам, как-то связанным с новой властью, выдавали выворотные шубейки-сборчатки.
Советы пока не наладили фабричное изготовление меховых вещей. Нэпманы же успешно торговали пушниной внутри страны. И женщины со средствами оделись зимой в цельномеховые вещи. Одновременно расцвёл новый вид преступлений — кражи меховых манто, а «щипачи» (карманники) в трамваях умудрялись сзади из дорогой шубки вырезать бритвой приличный кусок. Из него скорняки делали воротники и манжеты для пальто. В 1922 году новая власть прибегла к известному и до революции средству — использованию для зимней одежды меха кошек и собак. Внутри страны их пускали «на польты по Рабкредиту», как говорил Шариков — герой булгаковского «Собачьего сердца». А с 1925 года СССР начал даже экспортировать «кошку меховую» и такую же собаку.
На рубеже 1920-1930-х годов исчезли нэпманы, и новая цельномеховая одежда стала редкос тью в женском зимнем гардеробе. Шкурки лисы, соболя, песца превратились в источник валюты, необходимой для индустриализации.
В середине 1930-х в условиях сталинского «большого стиля» модным и значимым стало всё, что «дорого-богато». В Ленинграде заработала меховая фабрика «Рот-Фронт». Накануне Великой Отечественной войны она выпускала шубы. На улицах советских городов можно было увидеть плакат-рекламу со следующим текстом: «В магазинах Союзмехторга имеются в большом выборе беличьи манто». Такой фасон не предполагал пуговиц и поясов и был рассчитан на ношение на запах. Это был выраженный гламур по-советски, а точнее по-сталински. «Большой стиль» нуждался в презентации не только высотных зданий, но и шикарной одежды.
И белка, и каракуль, и морской котик — меха дорогие, доступные только высшей номенклатуре. Но шикарно выглядеть хотели и модницы среднего достатка. В конце 1930-х годов появились советские «имитированные», то есть облагороженные и сравнительно дешёвые меха. Самым известным из них стал «кролик под котика», или «электрический кролик». Однако шубы даже из этого экзотического зверя могли приобрести не все. Тогда в качестве более дешёвого знака обеспеченности власть предложила горжетки из чёрно-бурых лис и песцов с оскаленными мордочками, стеклянными глазами и когтистыми лапами. Это «великолепие» носили поверх пальто.
В послевоенной повседневности горжетки и шубы по-прежнему служили знаками принадлежности к элите. И всё же мода на «мёртвых животных в полном сборе» и тяжеловесные манто уходила вместе с остальными составляющими сталинского гламура.
Во всём мире в это время произошла настоящая бытовая революция. Синтетика заменила собой ткани, посуду, деревянную мебель, имитируя абсолютно всё, даже роскошь. Псевдокаракуль, квазинорка и якобы мутон на первых порах вызывали восторг и в СССР. Известная советская газета летом 1955 года сообщала: «Фабрика искусственной кожи освоила массовое производство высококачественного каракуля из волокон капрона и вискозы. Манто, изготовленные из искусственного каракуля, не боятся снега и дождя, прочны в носке». Привлекала и обещанная стоимость нового меха — в десять раз дешевле натурального! Власть активно предлагала «химический» образец зимнего лука. Хрущёв считал, что без синтетики «вопрос с одеждой решить будет невозможно».
Но промышленность не справ лялась с выпуском меха достойного качества. А сами шубы не отличались элегантностью. Модельеры всё ещё следовали принципам сталинского гламура. К вещам из суперсовременных материалов прилагалась муфта — архаическая деталь, не соответствовавшая ритму жизни женщины 1960-х.
В СССР чаще всего выпускали чёрный мех. Попытки же экспериментов с цветом, длиной и пушистостью заканчивались неудачами. По воспоминаниям современниц, в магазине «Синтетика» появились как-то длинноволосые шубки цикламенового цвета. Красиво, но за один сезон ворс свалялся, расчесать его было невозможно.
У звезды фильма Григория Чухрая «Сорок первый» Изольды Извицкой в конце 1950-х годов было полосатое американское синтетическое манто серовато-голубоватого цвета. Такой наряд окружение актрисы называло «потрясающим». И всё же в условиях российского климата высокий статус импортных искусственных шуб носил мифический характер. Изделия не выполняли своей прямой функции — спасения от холода.
Идея «химического» заменителя настоящей меховой одежды не была реализована в советской действительности. Синтетика в СССР всего лишь сыграла роль антагониста всего натурального и создавала иллюзию всеобщей обеспеченности, благополучия и равенства...
В середине 1960-х годов Хрущёва — фаната искусственного каракуля — отстранили от власти. «Неосталинизм» брежневского времени окрасился в патриотические тона, а мода переориентировалась на русские традиции. В 1967 году на Первом Московском международном фестивале мод советский дизайнер И. Крутикова представила коллекцию цветных тулупчиков. Дублёнка — меховая унисексодежда — стала и престижной, и остродефицитной вещью. В стране хватало и баранов, и овец, но власть не стремилась наладить массовый выпуск модных и практичных зимних одёжек в стиле а-ля рюс. Номенклатура удовлетворяла свои модные амбиции за счёт афганских, иранских и турецких дублёнок. Их можно было приобрести в зарубежной командировке.
Мелькали и дамы в каракуле: увы, он старил даже очень молодых. Появились и симпатичные, но тяжёлые пальто из лапок норки. Меха в них было меньше, чем ниток. Эти элементы зимнего лука кто-то приобретал в распределителях, а ктото — у знакомых. И там и тут выбор ограничен, а лук заранее сформирован. А так хотелось купить что-то по своему вкусу, и чтобы всё как у великого Андрея Вознесенского:
«А ты запахивала шубку
И пахла снегом и весной...»
В 1991-м изменилось многое. С какими-то трансформациями мы до сих пор не смирились. Но постсоветский зимний дамский лук очень радует. Пуховики — практичная и модная вещь — спасают от холода. Экоодёжки придают пикантность облику женщины и подчёркивают её современные установки. Главное, выбор этих вещей не ограничен. А дорогие натуральные шкурки животных — это как «лучшие друзья девушек — бриллианты» — вещь вожделенная, но обременительная, требующая особой стилистики быта.