Страшно признаться: «Боюсь, что как врач не смогу помочь самым близким»

Возможно, вы слышали про челлендж в соцсетях «Страшно признаться». Под этим заголовком люди делятся сокровенными страхами. И мужчины делают это точно реже, не желая быть слабыми! Тем интересней нам герои, которые не боятся показаться уязвимыми. Ниже — откровенный монолог хирурга, пульмонолога, онколога Сергея Головинского.
Сергей Головинский
Сергей Головинский
Страшно признаться: «Боюсь, что как врач не смогу помочь самым близким»
Личный архив Сергея Головинского

Путь врача — это не только про непрерывное обучение, которое никогда не заканчивается, это еще и путь борьбы со страхами! 

Потом страх перед выпуском — что ты вообще-то ничего не помнишь за массивом всего объема выученного и сданного то, что было 5-6 лет назад, в самом начале учебы, а ты ж уже Врач! Держи диплом, и давай иди, врачуй.

СергейГоловинский
Кандидат медицинских наук, торакальный хирург, пульмонолог, онколог, трансплантолог, лауреат национальной премии «Призвание» – 2017 г. за первую успешную трансплантацию легких ребенку, дипломант экзамена HERMES Европейского респираторного общества

Потом боязнь первого разговора с пациентом на приеме — кто он, с чем придет, сможешь ли ты ему помочь (или вообще заговорить с ним); и все это складывается в самый экзистенциальный страх — вдруг он поймет, что ты боишься, или поймет, что ты чего-то не знаешь.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Страх первой манипуляции или операции — это не про страх крови. Крови я  никогда не боялся, и даже не понимаю, как это возможно: к этой биологической жидкости (как и к другим) привыкаешь быстро, сами по себе они не пугают, как не пугает вода в океане или песок в пустыне, но океан и пустыня пугают. 

Проткнуть или разрезать живую плоть, зайти внутрь и выполнить там, внутри, хирургический прием — что-то удалить или пришить — это страх неверного действия, страх за результат, страх ответственности.

Но все эти страхи проходят по мере сдачи многочисленных экзаменов и аттестаций, по мере опыта. Привыкаешь к ответственности как тяжелому рюкзаку в походе — без него не выжить. Привыкаешь к огромному объему информации, который постоянно в голове и который неведомым образом там сохраняется и приумножается; привыкаешь, что нужное вынимается оттуда само, по мере требования. Привыкаешь к боли во благо, и безмерно радуешься, когда удается эту боль утолить не только лекарствами, но и словом. Привыкаешь помогать, не замечая усталости и голода, не замечая смены дня и ночи, времен года.

Но есть один страх, который пробуждает среди ночи и заставляет мое сердце замирать, — это возможное бессилие в случае экстренной помощи папе или маме, сыну или жене — сможешь ли в этот момент мобилизоваться, не впасть в панику и сохранить многолетний опыт и профессионализм?! 

Это страх, в котором стыдно признаться даже самому себе. В хирургии не принято оперировать родственников и близких — видимо, не я один этого боюсь.
Загружаем